Крым

Константин Кавафис. Итака

Отправляясь на Итаку, молись, чтобы путь был длинным,
полным открытий, радости, приключений.
Не страшись ни циклопов, ни лестригонов,
не бойся разгневанного Посейдона.
Помни: ты не столкнешься с ними,
покуда душой ты бодр и возвышен мыслью,
покуда возвышенное волненье
владеет тобой и питает сердце.
Ни циклопы, ни лестригоны,
ни разгневанный Посейдон не в силах
остановить тебя – если только
у тебя самого в душе они не гнездятся,
если твоя душа не вынудит их возникнуть.
Молись, чтоб путь оказался длинным,
с множеством летних дней, когда,
трепеща от счастья и предвкушенья,
на рассвете ты будешь вплывать впервые
в незнакомые гавани. Медли на Финикийских
базарах, толкайся в лавчонках, щупай
ткани, янтарь, перламутр, кораллы,
вещицы, сделанные из эбена,
скупай благовонья и притиранья,
притиранья и благовония всех сортов;
странствуй по городам Египта,
учись, все время учись у тех, кто обладает знаньем.
Постоянно помни про Итаку – ибо это
цель твоего путешествия. Не старайся
сократить его. Лучше наоборот
дать растянуться ему на годы,
чтоб достигнуть острова в старости обогащенным
опытом странствий, не ожидая
от Итаки никаких чудес.
Итака тебя привела в движенье.
Не будь ее, ты б не пустился в путь.
Больше она дать ничего не может.
Даже крайне убогой ты Итакой не обманут.
Умудренный опытом, всякое повидавший,
ты легко догадаешься, что Итака эта значит.
Крым

Москва-Одесса-Стамбул-Трабзон-Батуми-Кутаиси-Тбилиси-Владикавказ-Москва. Бортовая запись №1

Мне про отпуск писать лень, а вот Вячеслав Сергеевич молодец.
Оригинал взят у slovechkin в Москва-Одесса-Стамбул-Трабзон-Батуми-Кутаиси-Тбилиси-Владикавказ-Москва. Бортовая запись №1
Увлекательное путешествие великого русского писателя Вячеслава Сергеевича и его нескромной спутницы Алисы Вадимовны вокруг Черного моря.

P1080171

Поезд Москва-Одесса
Вышли на безымянной станции где-то в степях Украины. Купили сладких яблок, помыли, хрустим в темноте.
- Дочка, а ты мне скажи, когда жiнка пахнет лiсом? - обращается к Алисе Вадимовне бывший комбайнер высшего разряда Тарас Пилипчюк, продающий на станции минералку и самогон.
Алиса Вадимовна ответа не знает и я не знаю.
- Когда чоловік — пенек.
Я смеюсь, Алиса Вадимовна не смеется и не понимает в чем шутка. 50 рублей и 2 гривны — за бутылку минеральной воды, которая стоит 4 гривны от силы. Переплата за артистизм продавца.
Collapse )

Крым

Клодия Хэммонд. Искаженное время

Механизм соотнесения нами времени и пространства вызывает не только чисто академический интерес - мы испытываем его влияние и в повседневной жизни, в реальном мире.

Все мы, думая о времени, используем понятие пространства, только одни делают это более изощренным способом, нежели другие. Вот вам простой вопрос, ответ на который подчеркивает разницу между тем, как люди “видят” время в пространстве, и делит нас на две группы

Совещание, назначенное на следующую среду, сдвинули на два дня вперед. В какой день недели оно состоится?

Collapse )
Крым

Save me

Дохожу до начала платформы и оборачиваюсь. Смотрю в темный туннель – огней поезда пока не видно, да и предшествовать им должен ветер, такой сильный, что придется придержать подол платья. По платформе в мою сторону идет женщина лет сорока с совершенно мертвым лицом. Короткие редкие волосы выцвечены до желтизны, пробор розовеет сгоревшей на солнце кожей. На ней бесформенные шорты и ярко-розовая футболка. Ветер, шум, огни – подлетает поезд. Три остановки, переход на «Цветной бульвар», и опять – в самое начало платформы. Оборачиваюсь – а блондинка с мертвым лицом целеустремленно следует за мной. «Save me…» - умоляет надпись на ее футболке.
Крым

Все так и работает

- Кто будет убирать за котом?
- Давай бросим монетку. Мне это так же противно, как и тебе.
Монетка падает моей решкой, я не шевелюсь.
Смотрит на меня ласково:
- Пожалеть тебя и убрать?
Воодушевленно киваю.
- А что мне за это будет? - племянница смотрит еще ласковее.
- Ну-у-у... Я проникнусь к тебе теплыми чувствами, и мне захочется сделать тебе что-нибудь хорошее, - и в ответ на возмущенный взгляд: - В этом мире все так и работает, детка!
Встает и молча убирает за котом.
рейнеке

И в Летний сад

Всегда пробегала мимо – а тут лето, все зазеленело, так и поманил. Няня водила сюда Пушкина-мальчика гулять – вот и все, что я знаю об этом месте.
Наверху чириканье, двое мужиков бреют лужайки, вход свободный. Неспешно по ровным дорожкам – инакоговорящие (прислушиваюсь – французы) с путеводителем в руках, немолодые парочки, девочки и мальчики, а еще целый выводок тех, кого в отчетах благотворительных фондов осторожно именуют «наши подопечные». Или – «проживающие в ПНИ». Смотрят добро и бессмысленно, улыбаются открытыми ртами, проплывают в инвалидных креслах, припрыгивают, догоняя своих. Фотографируются – рядом с Талией, у фонтанов, под сенью Крылова. У черного Крылова – паутина на лице. А он не замечает – все читает книгу. Флора смотрит сквозь прозрачный воздух – на щеке громадный паук. И не мешает ведь.
Отойти в сторону, к дорожкам поуже, там почти никого. У греческих философов лица перекошены – будто нет никакой радости в том, чтобы знать. Ведать. Понимать. Мимо наперегонки пробегают девчонки – одинаковые бейсболки, хвостики волос стянуты розовыми резинками.
На главной аллее – выставка фотографий. Какие-то небеса, откуда-то горы, застывшие в кадре лисы и олени. Прогуливающиеся от нечего делать останавливаются, вслух читают подписи, идут дальше. «Владимир Алексеевич, а где Алтай?» «Три с половиной тысячи километров отсюда». А девчонка-хромоножка уже не слышит – убежала к фотографии ящерицы, показывает ей язык, кривляется, смеется.
У Демокрита такой вид, будто жизнь опостылела ему еще в колыбели. Смотрит вбок, рот уныл, что ему эти детки в колясках и шаркающие старухи с потрепанными сумками? Все умрут, всё равно умрут. И эта девочка в белых колготках с заляпанными землей коленками, и этот торопливый с одышкой, и эта рыжая, которая всё это пишет.
У ног Юности – обезьянка с каким-то фруктом в руках. Обхожу – а она в цепях. Сидит спокойно, не пытается никуда сбежать – да и куда тут сбежишь. А Юность смотрит вперед и вверх, приоткрыв рот от ошеломляющей радости существования, и видит жизнь, бесконечную жизнь, лежащую перед ней. На ее мраморной голове сидит мелкая птичка и пронзительно щебечет: «Мы живы, живы, живы!»
рейнеке

Пять миллиметров

Сидим под дождем и жарим шашлыки.
- И ведь уже двадцать пятое мая - а такая холодина!
- И дождь.
- Это Питер, детка.
- Да. Спасибо, что не снег!
Смеемся.
В свитере, жилетке и голубом дождевике я совсем пригрелась - клюю носом, смотрю на огонь и воду, лениво поддерживаю необязательную беседу.
Мне хорошо.
Потом приходит рыбак - мужик лет пятидесяти - и встает невдалеке от нас.
Он забрасывает удочку и начинает разговаривать с озером. Он кричит ему что-то нечленораздельное, дергает головой, говорит спокойным тоном, потом опять переходит на крик. Он совсем рядом, но я не могу разобрать ни слова. Вытаскивает мелкую рыбешку, достает из рюкзака линейку, измеряет. “Пять миллиметров! - негодует он. - Пять миллиметров!” Выкидывает рыбку в воду, напяливает очки, подвязанные шнурком, нервно наталкивает наживку на крючок. Опять забрасывает удочку. Дергает головой, возмущенно кричит озеру.
Льет дождь.
Мы смотрим на рыбака, он нас не замечает. Раз за разом закидывает удочку, дергает головой, кричит что-то темной воде. Кроме озера для него нет ничего. Нет нас, нет шумной компании невдалеке, нет дождя, нет двадцать пятого мая.
рейнеке

post

Оригинал взят у peggotty в post
Вдруг была у нас на филфаке. Там все по-прежнему.
Вот вбегают в лифт две девочки с кофе, прямо бегут, лифт догоняют - ну, успели.
Вбегают, вздыхают радостно и одна выдыхает:
- Хау наааайс!
Ну а вторая на нее так смотрит, так, знаете ли, слегка дернувшись - ну как на моей работе все уже смотрят на кеды на танкетке от изабель марант.
И первая так сразу виновато говорит:
- Конечно. Я знаю. Я ужасно говорю по-английски.
Вторая, страшно вежливым голосом:
- Ну, зато у тебя мысли всегда интересные.
- Да, - возражает первая, - но знаешь, у меня нет вот той лексической вдумчивости и грамматической настроенности, которые есть у вас с Аней. И я, такая, всегда думаю, вот блядь...